Правомерно говорить о звуке как о материале, если речь идет о таком виде искусства, как саунд-арт, или звуковое искусство. Художники саунд-арта работают со звуком, экспериментируют и говорят на языке безграничной «палитры» звуков: от шумов и шорохов до голоса искусственного интеллекта. Саунд-арт – междисциплинарный вид искусства. Используя звук как важное выразительное средство, художники обычно совмещают его с другими формами – инсталляцией, перформансом, видео, визуальным искусством.
Звуковое искусство, в отличие от музыки, исследует звук без опоры на традиционные музыкальные формы. Художники здесь не ограничены в выборе инструментов.
Именно звук способен вызывать эмоции и создавать яркие чувственные переживания; он также может быть эффективным инструментом для исследования социальных и культурных проблем, поэтому саунд-арт является важной частью современного искусства. Очевидно, что по мере развития современного искусства и инновационных технологий возможности использования звука в художественной практике будут постоянно расширяться. Об искусстве слушать и слышать звуковой мир – о саунд-арте – мы поговорили с художниками, исследователями, преподавателями: Глебом Глонти, Романом Головко и Ольгой Зубовой.
1 часть || Интервью с Глебом Глонти
Фото: Роман Головко. Переменные постоянные
РОМАН ГОЛОВКО
ОЛЬГА: Роман, на персональных и групповых выставках, в интервью вас представляют как саунд-артиста, экспериментального музыканта, композитора. Как вы сами себя ощущаете: кто вы, что и почему создаете?
РОМАН: Состояние неопределенности – очень плодотворная среда, поэтому я не хочу себя жестко определять. Я также не берусь утверждать, как именно люди должны воспринимать мои работы. Искусство как язык общения – универсально, но его «диалекты» могут быть самыми разными, и у каждого есть своя точка входа.
В некоторых сообществах общий вокабуляр сразу задает систему координат, и многое становится понятным. Область моих интересов выходит за пределы чисто художественной деятельности, поэтому список определений можно было бы продолжать, но, думаю, тех, что вы перечислили, вполне достаточно. Художник – этого точно хватит.
ОЛЬГА: У каждого художника есть свой «почерк». В чем он проявляется у саунд-артистов?
РОМАН: Важно отметить, что саунд-арт – лишь часть моей практики. Основной медиум – пространственные инсталляции, включающие многоканальный звук, видео-арт, графику, скульптуру, поэтому для моих проектов характерна медиумгибридность.
Если говорить о методологии, я часто использую полевые записи, сделанные непосредственно на месте реализации проекта, или жестко привязываю работу к конкретному пространству. В ход идут звуки производства арт-объектов, найденные звуки, а также помехи, ошибки и искажения.
ОЛЬГА: У вас большой опыт персональных и групповых выставок, в том числе в музеях и крупных институциях. Что для вас является большим вызовом: персональная выставка или групповой проект? Есть ли проекты, особенно значимые для вас?
РОМАН: У меня была персональная выставка, состоявшая из одной работы в очень небольшом пространстве, – и это был не меньший вызов, чем масштабный проект. Иногда мои работы на групповых выставках выглядят более развернуто, чем некоторые персональные выставки.
Фото: Роман Головко. Реверсивные гетеретопии
В первую очередь вспоминается выставка «Скрытые категории» в Музее Вадима Сидура – это была большая и очень важная для меня работа, которую точно стоит отметить.
ОЛЬГА: У вас есть международный опыт: Берлин, Хельсинки, Базель. Есть ли у российского саунд-арта свои особенности, легко ли выстраивается диалог с зарубежными коллегами?
РОМАН: Международные выставки и резиденции, безусловно, расширяют горизонты и подтверждают тезис об искусстве как универсальном языке. Об этом был мой проект Interstitial – о возникновении тонких взаимосвязей между художниками вне четких определений и географических рамок. Он появился после перформанса в Брюсселе, который стал импульсом для нового совместного проекта. Из одного вырастает другое – в этом и есть ценность художественного процесса.
Проект «Убежище / Shelter / Suoja» проходил в Vapaan Taiteen Tila в центре Хельсинки – это пространство, расположенное в скале, в бывшем бункере. Там я сделал аудиовизуальный перформанс «Пульсирующая материя».
ОЛЬГА: У вас есть инженерное образование. Оно вам помогает при создании работ? И как выглядит мастерская саунд-артиста?
РОМАН: Я всегда стараюсь смотреть шире одной области, поэтому музыкальное, инженерное или любое другое образование только помогает.
Если говорить о саунд-арте, то показательна работа «Тёмная оттепель» в Центре Вознесенского. Специально для выставки я создал звуковое произведение из пяти композиций, вступающих в диалог с работами художников в пяти залах. Каждая часть отражала переходное состояние выставки – как сумеречную зону, в которой зритель становится блуждающим субъектом, погружаясь в миры представленных авторов.
В ходе выставки мы издали это произведение на магнитной ленте, а также представили его в формате аудиовизуального перформанса.
Моя мастерская – наполовину пространство для создания скульптур и инсталляций, хранения материалов и работ. Вторая половина – звуковая студия и издательство, которым я занимаюсь.
ОЛЬГА: Чем вам особенно запомнился 2025 год и какими планами на ближайшее будущее вы готовы поделиться?
РОМАН: Безусловно, это выставка «Умный дом. Звуковое искусство в пространстве музея». Путь к ней был непростым, поэтому я рад, что все удалось реализовать.
Из ближайших планов – запуск курса «Саундоснова: от музыки к звуку. Лаборатория для художников и музыкантов», который я курирую в Центре художественного производства «Своды» Дома культуры ГЭС-2. В этом сезоне ожидается сильный состав участников и мастеров, так что результат будет интересным.
В более долгой перспективе хочется продолжить издательскую деятельность: выпустить звуковую документацию к выставочным проектам и несколько релизов работ очень интересных художников и композиторов.
ТЕМНАЯ ОТТЕПЕЛЬ
ОЛЬГА ЗУБОВА
ОЛЬГА С.: Ольга, в Школе дизайна НИУ ВШЭ, где вы преподаете, есть направление саунд-арта и саунд-дизайна? Часто граница между искусством и дизайном весьма расплывчата. А у вас, в звуковом поле, есть четкое различие между искусством и дизайном?
ОЛЬГА З.: Да, я преподаю на двух программах: бакалаврской Sound Art и Sound Design и магистерской Sound Art и Sound Studies. Если говорить о бакалавриате, то там как раз эти два направления – искусство и дизайн – очень тесно переплетены. Студенты получают инструменты, которые могут использовать и для более прикладных, коммерческих проектов: например, для саунд-дизайна, написания музыки к играм, видео, создания звуковой айдентики – то есть того, что я бы скорее отнесла к дизайнерской составляющей.
С другой стороны, есть курсы, сосредоточенные на искусстве, в частности на саунд-арте. На них мы разбираем, как устроен современный арт-мир, какое место в нем занимает звуковое искусство, какие существуют звуковые практики, в каких формах и форматах можно работать. Есть отдельные курсы, посвященные истории звучащего искусства.
Поэтому, конечно, и цели у студентов разные, и задачи преподавателей тоже. Кто-то приходит с музыкальным бэкграундом и хочет развиваться именно как музыкант, кто-то – с интересом к коммерческим проектам, а кто-то стремится глубже погрузиться в художественную среду. В магистратуре разброс еще шире: туда приходят люди с техническим, естественнонаучным и гуманитарным образованием. Есть и те, кто уже во взрослом возрасте осознанно решает получить дополнительное образование.
Поэтому группа всегда получается очень разнородной, что одновременно и невероятно интересно, и довольно сложно. На занятиях я часто предлагаю студентам воспринимать наш курс как пространство игры – представить, что мы все здесь художники, и попробовать мыслить чуть иначе, по-другому видеть, слышать и собирать свои работы.
ОЛЬГА С.: Если говорить о высшем образовании по саунд-арту, Школа дизайна НИУ ВШЭ – единственное в стране учебное заведение? Насколько подвижна программа обучения, ведь сам саунд-арт быстро развивается и меняется?
ОЛЬГА З.: Да, если говорить о полном высшем образовании, посвященном именно саунд-арту, то в нашей стране это действительно единственная программа. Хотя есть и другие направления, где преподают отдельные курсы по звуковым или экспериментальным звуковым практикам: в Москве, Петербурге, раньше были и во Владивостоке.
Что касается подвижности программы, то она, на мой взгляд, максимально изменчива – но в хорошем смысле. Конечно, существуют базовые, устойчивые курсы, но даже внутри них многое постоянно обновляется.
Одно из заметных явлений последних лет в российской художественной среде – так называемый «звуковой поворот»: растущий интерес к звуку со стороны художников, которые раньше с ним не работали, и кураторов, начинающих включать звук в свои проекты. Это хорошо видно и по запросу на курсы, лекции, воркшопы, лаборатории, посвященные звуку, – они приходят от самых разных институций, в том числе визуальных, фотографических, кураторских.
ОЛЬГА С.: Вы создатель и куратор звуковых лабораторий. Кто приходит в такие проекты: профессионалы, люди с опытом саунд-арта?
ОЛЬГА З.: Для меня лабораторные форматы – одна из самых интересных форм взаимодействия. Это возможность вовлечь людей из разных областей, с разным опытом, в том числе тех, кто раньше напрямую не был связан ни с саунд-артом, ни с современным искусством в целом. Это работа с сообществом, с комьюнити, и в этом смысле мне особенно интересно проводить лаборатории вне столиц, в разных городах.
У меня было несколько лабораторий в моем родном городе Тюмени, в Карелии, а также несколько проектов в Москве, но именно в районном, локальном контексте. Не хочется выделять какую-то одну лабораторию – они все были очень разными по идее и формату.
Но мне всегда ближе сам процесс, чем итог. Именно в процессе можно показать, что саунд-арт – это не элитарная, закрытая практика, а то, чем может заниматься каждый. Чтобы начать, по сути, не нужно ничего, кроме собственного тела и способности слушать ушами, кожей, всем телом. А дальше можно добавлять техники, инструменты, концепции и постепенно погружаться в мир звучащего искусства.
Мне важно разрушать стереотип о саунд-арте как о чем-то технологически сложном или «снобском». Да, знания в области звука, психоакустики, программирования, электроники полезны, но они не обязательны на старте. В эту сферу можно входить с любого уровня и находить свой способ слышать и выражать звук. В этом, пожалуй, и есть главная идея моих лабораторий: сделать звуковое искусство ближе и показать, что это прежде всего способ иначе воспринимать мир – через звуковое мышление.
ОЛЬГА С.: Очевидно, что успешно преподавать саунд-арт можно, только самому оставаясь художником. Вы не только преподаватель, но и саунд-артист, участница выставок, куратор проектов. Привлекаете ли вы студентов к участию в своих выставках?
ОЛЬГА З.: Да, мы довольно часто стараемся сотрудничать со студентами не только в рамках образовательного процесса, но и за его пределами – участвуем вместе в выставках, перформансах, звуковых событиях.
Если говорить о моем собственном участии в выставках, то почти каждый проект для меня одновременно и интересный, и сложный. Я часто работаю как междисциплинарная художница: звук для меня важен, но он не единственный медиум.
В саунд-арт-проектах я чаще всего создаю перформативные формы или цифровые звуковые работы – это могут быть интерактивные цифровые пространства, проекты в формате видеоигр, звуковые прогулки или перформансы. Мне близка идея погружения, когда зритель или слушатель становится участником, а звук формирует не просто композицию, а целое пространство восприятия.
ОЛЬГА С.: Какое саунд-воспоминание 2025 года стало для вас самым ярким?
ОЛЬГА З.: Мне кажется, как и любой другой, этот год был наполнен огромным количеством звуковых событий. Но первое, что приходит в голову, – опыт подготовки звуковой прогулки в Ереване. Это был сайт-специфичный проект, как, впрочем, и все звуковые прогулки, которые я делаю.
Если говорить о планах на 2026 год, то поделюсь одним: это релиз альбома-сказки нашего дуэта margaritki.
10.02.2026
Автор || Ольга Серегина,
арт-обозреватель
