В московском музее «Собрание» можно «потерять голову». Нельзя сказать, что причина этого в необычности экспонатов, которые трудно представить объектом коллекционирования. Отнюдь, «Собрание» — это коллекция очень ценных, часто уникальных и высокохудожественных произведений мастеров, художников, творцов. Но столь полные коллекции, например, механических музыкальных инструментов, музыкальных носителей и таких редкостей, как автоматоны, возможно, больше нигде не увидишь. Здание музея тоже заслуживает особого внимания, поскольку представляет собой хороший пример того, как к истории и архитектуре места – музей расположен в районе старинных кварталов Китай-города – можно и должно относиться с уважением и бережностью, возводя новые здания.
Часть 1 || Интервью со Светланой Чураевой
ЯНА СТРИЖЕВСКАЯ
ЗАМЕСТИТЕЛЬ ДИРЕКТОРА ПО РАЗВИТИЮ МУЗЕЯ «СОБРАНИЕ».
ИСКУССТВОВЕД, КУРАТОР.
ОЛЬГА: Яна, вы выступаете куратором тематических выставок в музее «Собрание». Можно сказать, что в музее сменные выставки проводятся регулярно?
ЯНА: Тематические выставки мы проводим 2–3 раза в год, они располагаются в атриуме музея, а также на -1 этаже, в отведенном небольшом экспозиционном блоке. Выставки продумываем заранее, есть несколько подходов. Один из них связан с юбилейными датами: так мы проводили выставку ПАЛО Трубецкого к 155-летию со дня рождения или отмечали 175 лет Эмилю Галле. Второй подход связан напрямую с нашими научными изданиями: к вышедшим монографиям Ф. Лорие и М. Зичи мы проводили ряд образовательных мероприятий, в том числе и выставки.
Со своей стороны я продумываю, как наиболее емко и нетривиально показать разные коллекции музея «Собрание», чтобы всякий раз представить, какими уникальными произведениями мы обладаем.
ОЛЬГА: Несколько слов о выставке, оказавшейся для вас самой сложной, самой полюбившейся и последней?
ЯНА: Работа над выставками для меня всегда радостный и легкий процесс, как бы фантастически это ни звучало. Возможно, это связано с тем, что мы преимущественно взаимодействуем внутри команды, поддерживая и дополняя друг друга. Один из самых сложных и одновременно задорных проектов, который мы открывали, – «Парад Алле» — выставка французских кукол-автоматонов парижского квартала Маре. Это был поистине беспрецедентный проект: впервые мы вывели на сцену кукол-акробатов, фокусников и цирковых зверей, которые показывали трюки нашим посетителям.
Архитектура пространства имитировала цирковую арену. Мы кропотливо собирали из цветных лент шатер, а подиумы специально обклеивали декоративной пленкой, чтобы воссоздать антураж балагана конца XIX века.
НАША ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ ВО МНОГОМ ОПРЕДЕЛЯЕТ КОМПЛЕКСНЫЙ ПОДХОД – ИЗДАНИЕ, КОНФЕРЕНЦИИ, ЛЕКЦИИ И ВЫСТАВОЧНЫЕ ПРОЕКТЫ – ВСЕ ЭТО ПОЗВОЛЯЕТ КАЖДУЮ ОТДЕЛЬНО ВЗЯТУЮ ТЕМУ РАСКРЫТЬ С РАЗНЫХ СТОРОН.
Один из моих любимых проектов – выставка Степана Эрьзи «В диалоге с Чако». В нашей богатой коллекции есть несколько работ этого выдающегося мастера. Проект состоялся благодаря коллаборации с Международным фондом С. Эрьзи и антикварной галереей «На Патриарших». Мы представили аргентинский период мастера, выставив произведения из редких пород древесины – альгарробо, урундай, кебрачо. Сопровождала выставку музыка аргентинского танго.
Весной мы открыли выставку «По следам Печорина» – проект о мифологизации Кавказа через произведения русских писателей А. Грибоедова, А. Пушкина, М. Лермонтова и визуальное воплощение этнических и социальных типов местного населения через авторскую кабинетную пластику Е. Лансере, В. Грачева, Ф. Ходоровича и иллюстрации М. Зичи. Для меня это тонкое соединение литературы и искусства, представленное в камерном пространстве атриума и приглашающее зрителя отправиться по знаковым местам, связанным с любимыми героями.
ОЛЬГА: Ваши выставки создаются в необычном формате, как и сам музей. Открытие всегда сопровождает музыкальная программа. С кем вы обычно сотрудничаете, кого приглашаете выступать?
ЯНА: Открытие выставки – это маленькое срежиссированное действие. Мы всегда придумываем торжественную часть с выступлением актеров или музыкантов. На разных «интро» выступали Елена Морозова (Электротеатр Станиславский), Иван Захава (Театр имени Вахтангова), Владлена Кошелева (Театр Тень). Мы также сотрудничаем с фондом «Бельканто» — с Татьяной Ланской и Зоей Савенковой, вместе создаем специальные музыкальные программы вечеров.
ОЛЬГА: Музыкальная, лекционная программа и тематические выставки связаны между собой или это параллельно существующие направления деятельности музея?
ЯНА: У нас большая лекционная программа – более 15 авторских лекций, которые запущены одновременно. К выставке «По следам Печорина» наш искусствовед Ульяна Санитович разработала новую лекцию «Этнографический жанр в творчестве Евгения Александровича Лансере», что стало прекрасным дополнением.
ОЛЬГА: Яна, как вы сами видите основную цель программы тематических выставок в «Собрании»? Планами на ближайшее будущее и мечтами можете поделиться?
ЯНА: Основная цель тематических выставок – раскрыть богатство наших фондов. Создавая новые выставки, мы акцентируем внимание зрителей на одном из направлений нашего обширного собрания произведений искусства. Так, на площадке музея проходили выставки русского и европейского стекла, декоративно-прикладного искусства, кабинетной скульптуры и автоматонов. В ближайшем будущем я бы хотела подробнее представить коллекцию камнерезного искусства.
ИЛЬЯ МАЛАХОВ
НАУЧНЫЙ СОТРУДНИК МУЗЕЯ «СОБРАНИЕ».
ИСТОРИК ИСКУССТВА.
ОЛЬГА: Илья, вы пришли в музей, обладая специальными знаниями в конкретной области, или увлеклись и сделали выбор на месте?
ИЛЬЯ: Я изучал историю искусств в НИУ ВШЭ, где специализировался на творчестве Питера Пауля Рубенса. Исследование наследия этого мастера, как и классической живописи в целом, – прекрасная школа для глаза, а также своеобразный учебный полигон, в котором оттачиваются все ключевые методы искусствоведческого анализа – от иконологии и иконографии до работы с культурным контекстом и особенностями восприятия. Таким образом, когда я пришел в «Собрание» после окончания университета, я не обладал специализированными знаниями в профильных сферах коллекции, но владел широким репертуаром исследовательских инструментов, которые начал использовать для изучения и популяризации его уникальных экспонатов. Это невероятное счастье и колоссальная привилегия, потому что большинство из них не получили должного внимания, а порой и вовсе оказывались вне поля зрения конвенциональной истории искусств и были незаслуженно забыты. Близкий контакт с ними, невозможный ни в одном другом месте в мире, наглядно демонстрирует, что прошлое – не просто другая страна, а настоящая затерянная цивилизация, полная головокружительно увлекательных и чарующих культурных особенностей.
ОЛЬГА: В той части, что составляет основу всей коллекции музея, много редкостей, уникальных на сегодняшний день экспонатов, разделов. Есть, например, резиденционные органы – гордость музея. В чем магия резиденционного органа?
ИЛЬЯ: Какими бы невиданными нам сегодня ни казались механические инструменты, их производство являлось устойчивым и важным процессом в XIX столетии. При должном внимании можно заметить, что эти механические шедевры, подобно живым организмам, активно эволюционировали от простейших к наиболее сложным, и венцом их развития являются резиденционные органы.
В нашей экспозиции сейчас можно увидеть два образца этих мегаломанских инструментов: один был создан фирмой «Aeolian» в 1910-е годы, а другой – компанией «Welte-Kimball» в 1920-е годы. Подобные устройства разрабатывались по индивидуальным заказам для особняков богатых семей, концертных залов, немых кинотеатров и даже круизных лайнеров.
Их трубы не заключались внутри корпуса, а устанавливались за стенами, в подвалах и на чердаках для лучшей акустики. Благодаря дополнительным регистрам они могут исполнять не только церковно-академические сочинения, но и произведения новых музыкальных жанров: джаза, блюза, регтайма и свинга.
Не менее интересно, что, помимо обычной мануальной игры, каждый из них самостоятельно воспроизводит мелодии, записанные на перфорированных лентах – носителях звука, которые также применялись для записи программ первых компьютеров и отдаленно напоминают современные QR-коды. Как «Aeolian», так и «Welte-Kimball» довели метод создания таких лент до совершенства. Как правило, они записывались при помощи специальных устройств – «авто-перфораторов», которые присоединялись к пультам управления или устанавливались за клавишами и во время выступления органиста самостоятельно намечали перфорации на чистой бумаге. Таким образом, эта технология является первым способом авторской звукозаписи, передающей индивидуальные нюансы туше́. Каждая лента, созданная таким способом, – своеобразный кристалл прошлого, в котором заключено нечто фундаментально эфемерное и хрупкое – стенограмма движений рук музыканта с его неповторимым стилем, темпераментом и талантом.
В БИБЛИОТЕКЕ ЗВУКА МУЗЕЯ «СОБРАНИЕ» ХРАНЯТСЯ ЛЕНТЫ, ЗАПИСАННЫЕ САМИМ К. ДЕБЮССИ, К. СЕН-САНСОМ, М. РАВЕЛЕМ, ДЖ. ГЕРШВИНЫМ, А. РУБИНШТЕЙНОМ, В. ГОРОВИЦЕМ, И. Ф. СТРАВИНСКИМ, С. В. РАХМАНИНОВЫМ, С. С. ПРОКОФЬЕВЫМ И МНОГИМИ ДРУГИМИ ВЕЛИКИМИ МУЗЫКАНТАМИ ТОЙ ЭПОХИ. ИХ МОЖНО ПОСЛУШАТЬ НА САЙТЕ МУЗЕЯ, ЭКСКУРСИЯХ И КОНЦЕРТАХ.
ОЛЬГА: Илья, что по вашему мнению стало настоящей находкой для музея в последнее время?
ИЛЬЯ: Коллекция «Собрания», объединяющая более 25000 экспонатов, настолько многогранна и колоссальна, что для ее полноценного исследования потребуются, без преувеличения, десятилетия. По этой причине мы сейчас сконцентрированы не столько на поиске новых произведений, сколько на более подробном изучении уже приобретенных. Достаточно часто наша работа приводит к удивительным открытиям. Например, в нашей экспозиции можно увидеть несколько великолепных секретеров конца XVIII — начала XIX века, содержащих внутри миниатюрные механические органы. Один из них был сконструирован венским врачом, ученым и изобретателем И. Н. Мельцелем, который дружил с Л. ван Бетховеном и даже изготавливал слуховые трубы для великого композитора.
Когда секретер-орган был закончен, Мельцель попросил Бетховена написать для него музыку в честь победы герцога Веллингтона над войсками Наполеона в битве при Виттории. Бетховен написал мелодию для этого миниатюрного органа, а затем адаптировал ее для оркестра и значительно расширил, превратив в знаменитую «Батальную симфонию». Недавно мне удалось установить, что Мельцель создал всего три органа-секретера. Два из них находились в Швейцарии и Германии и погибли во время Второй мировой войны, а третий, единственный сохранившийся, теперь находится в нашей коллекции. Внутри него записано сочинение Бетховена в той форме, в какой он его изначально задумал, и никто пока не слышал его целиком, кроме посетителей музея. Аналогичные «находки» мы обнаруживаем регулярно.
03.10.2026
Фото || предоставлены музеем
Автор || Ольга Серегина,
арт-обозреватель
