4”33’ или в поисках тишины

Информационный шум. Визуальный шум. Шум города. Это то, с чем мы, жители мегаполиса, сталкиваемся неизбежно каждый день. К некоторым шумам человек смог адаптироваться: «баннерная слепота» – игнорирование рекламы; постоянное ношение наушников, не слушая музыку; беззвучный режим в телефоне. Все это позволяет нам не замечать лишнюю информацию, ненужные уведомления, уличные шумы и чужие разговоры в общественном транспорте. И все же зачастую, услышав рингтон мобильного, каждый из нас думает: «оставьте меня в покое».

 

Фото: www.wikipedia.org

 

Желание абстрагироваться от окружающих шумов возникло не в последние 10-15 лет, и даже не в XXI веке. Эта потребность возникает у человека каждый раз, когда меняется привычный ритм жизни вследствие рывка технологий: например, после индустриализации в конце XIX – начале XX веков. В 1950-е композитор Джон Кейдж стремился найти настоящую тишину, а нашел одно из самых спорных произведений искусства – музыкальную пьесу «4ʹ33ʺ».

Джон Милтон Кейдж – американский композитор, пионер алеаторики и нестандартного использования музыкальных инструментов, и один из самых влиятельных музыкантов XX века. Его поиски тишины, а точнее, гармонии между шумом и тишиной начались еще в 1930 году, когда, путешествуя по Европе и оказавшись в Севилье, он вдруг обнаружил, что разнообразие одновременных звуков городских событий, движущихся с ним в одном потоке, приносят ему удовольствие.

Последующая увлеченность восточной философией и дзен-буддизмом побудила Кейджа искать прекрасное в случайных звуках, что впоследствии стало основой творческого метода и легло в базой алеаторики – способа сочинения музыки, в котором часть процесса создания и реализации произведения подчинена некой случайности. Наиболее иллюстративным, хотя и довольно грубым примером можно назвать дождевые барабаны, которые располагают под деревьями или водостоками. В дождь капли, попадая на поверхность барабана, создают причудливую, но гармоничную мелодию.

Еще позже, все также находясь в поисках тишины, Кейдж посетил так называемую безэховую камеру – комнату, поверхности которой обложены звукоизоляционным материалом. Однако, к своему удивлению, внутри этого помещения Кейдж не услышал тишины: его сопровождал шум собственного организма – биение сердца, пульсация крови в висках, дыхание.

Итогом этих событий стало произведение «4”33’», или «4 минуты 33 секунды», созданное Джоном Кейджем в 1952 году. Это трехчастная музыкальная пьеса для вольного состава инструментов, первая часть которой длится 30 секунд, вторая – 2 минуты 23 секунды и третья – 1 минуту 40 секунд.

 

Играя это произведение, музыканты не издают ни звука. По замыслу Джона Кейджа, все 4 с половиной минуты зритель, несмотря на то что музыканты не играют ни ноты на своих инструментах, не находится в полной тишине. Содержанием произведения являются окружающие его звуки: скрип стула, покашливание зрителей, шепот, шаги тех, кто решил уйти с концерта, а может быть, и пение птиц, шум ветра или гудение автомобилей. Это произведение никогда не может быть сыграно одинаково. Его суть в том, что даже тишина таковой не является.

 

 

Вскоре после премьеры, которая произошла на благотворительном концерте в Вудстоке в 1952 году, на Кейджа обрушилась критика, композиция стала одним из самых спорных произведений XX века. Его обвиняли в том, что любой мог написать подобное произведение, на что Джон Кейдж ответил: «Мог бы, но ведь никто не написал».

В 1951 году Роберт Раушенберг представил серию «Белых картин» в галерее Бетти Парсонс в Нью-Йорке. Это были холсты, соединенные в серии от двух до семи частей, покрытые белой латексной краской. Оттенок цвета менялся в зависимости от освещения и того, как падала тень зрителя. Можно сказать, что эти полотна были предтечей современного интерактивного концептуализма. Забавно, что эту серию видел и Джон Кейдж, который назвал их «посадочными полосами для мотыльков, пыли и теней», и которому Раушенберг подарил полотно «Номер 1».

Оба творца – художник и композитор – пришли практически к одному и тому же вы водупочти в одно и то же время. Истинной тишины, звуковой или колористической, в мире не может быть – что-то всегда происходит и рождает Нечто из Ничего. Это же, кстати, во многом подтверждается и восточной философией. Тишина, а точнее, незвучание, равно как и отсутствие света, является параллелью к буддистскому Ничто. Это Ничто состоит из потенциального множества Нечто, и каждое Нечто есть эхо Ничто.

 

«Времена меняются, искусство теперь все внутри, и главная задача теперь /…/ делать такое Нечто, которое внутренне напоминает нам о Ничто», – говорил Джон Кейдж в своей «лекции о Ничто». Иными словами, любое произведение искусства должно состоять из шума, который напоминает нам о тишине.

 

Поиски тишины интересуют нас каждый раз, когда технологии делают стремительный шаг вперед, и нарушается привычный для человека ритм жизни. Стремительные перемены в жизни в городе в начале XX века привели к скандальным сериям белых полотен и музыкальной тишине в 1950-х годах. А о том, какие произведения искусства станут результатом поисков тишины в современности, пока можно только гадать.

 

 

11.03.2026
Автор || Мария Графутко

 

 

Поделиться: